Alter///scrinium. Десять тезисов об архитектуре. Выставка 2011
Александр Апостол. Четыре всадника | Alexander Apóstol. The Four Riders (Los cuatro Jinetes)
  • Режиссёр: Александр Апостол

    Родился в Венесуэле в 1969 году. Живет и работает в Мадриде и Каракасе.

    Избранные персональные выставки:
    2010  —  Alexander Apóstol  —  Musac  —  Museo de Arte Contemporneo de Castilla y León, León
    2007  —  Alexander Apóstol  —  Residente Pulido  —  Space Other, Boston, MA
    2004  —  Alexander Apóstol  —  Caracas Suite  —  Sala Mendoza, Caracas

    Избранные групповые выставки:
    2010  —  ATOPIA  —  Art and the City in the 21st Century  —  CCCB  —  Centre de Cultura Contemporаnia de Barcelona, Barcelona
    2003  —  8th International Istanbul Biennial 2003  —  International Istanbul Biennial, Istanbul
    2002  —  25° Bienal de São Paulo  —  Bienal de São Paulo, São Paulo

2007,  8 минут
Секция:
Alter///scrinium. Десять тезисов об архитектуре. Выставка

Courtesy of Distrito 4 Gallery and Artist

В 1956 году итальянский архитектор Джо Понти закончил работу над одним из своих самых известных проектов Villa Planchart — шедевром среди архитектурных объектов Каракаса. Проект стал квинтэссенцией профессиональных стратегий автора, большинство из которых были в определенном смысле крайне актуальны для своего времени. В основе творческого метода Понти лежал принцип тотальной спектакуляризации быта посредством сочетания различных стилей, использования необычных функциональных решений и игрового элемента в процессе проектирования.

В частности, проект Villa Planchart стал результатом тесного взаимодействия архитектора и заказчиков, о чем сам автор писал на страницах собственного журнала «Домус», — жилище наполнилось произведениями искусства, интересными вещами и индивидуализированным своеобразием, которые превратили этот жилой дом в своего рода аттракцион для приватного использования. Самым оригинальным решением, несомненно, была организация в пространстве интерьера специальных автоматизированных ниш, за счет которых интерьер преображался из лаконичного, типично модернистского в некий музей естествознания, который принято называть колониальным стилем. Разрешив спор супругов так изобретательно, Понти создал, пожалуй, самую емкую метафору радикальных изменений в социально-политическом измерении архитектуры XX века. Джо Понти виртуозно реализовывал желания современного человека, который еще, конечно, не был искушен радостями настоящего глобального спектакля, ставшего возможным благодаря развитию коммуникаций, но уже желал как наслаждаться спектаклем, так и встраивать собственные впечатления в его контекст — большинство элементов колониального стиля (чучела животных) были частными трофеями хозяина. Villa Planchart воплотила в себе тезис о тотальной зависимости от специфичного образа жизни, когда жилище становится полигоном первичного 11 выплеска креативной энергии, даже если подразумевать опосредованное участие в создании готового продукта самим заказчиком через обращение к профессиональному исполнителю.

В своей видеоинсталляции Александр Апостол фиксирует механистичную трансформацию интерьера, сознательно редуцируя съемку до простой, статичной документации. Художник использует двухканальный формат презентации видео, подчеркивающий тавтологичность, свойственную массовой культуре, и параллельно указывает на множественные аспекты модернизма, не связанные непосредственно с эстетическим измерением самого феномена.

Прежде всего Апостол поднимает фундаментальный вопрос о радикальном политическом упадке идей модернизма, в рамках которого декларировалось — изначально — созидание нового мира и который впоследствии превратился в легко идентифицируемый атрибут буржуазности глобального масштаба. В Латинской Америке, где вслед за социалистическими революциями 60-х архитектурная практика воспринималась как проводник новаторства, такие трансформации оказались наиболее болезненно восприняты в перспективе критического осмысления. Архитектурный ландшафт современного Каракаса подчеркивает, что город оказался лишь еще одним местом, где попытка эксперимента не увенчалась успехом. Мегаполис стал пространством запечатленных в архитектурных формах эстетических противоречий, социального неравенства и различных конфликтующих друг с другом политических деклараций, слившихся в единый, дискретный образ.